Неточные совпадения
Была пятница, и в столовой часовщик Немец заводил часы. Степан Аркадьич вспомнил свою
шутку об этом аккуратном плешивом часовщике, что Немец «сам был заведен на всю жизнь, чтобы заводить часы», — и улыбнулся. Степан Аркадьич
любил хорошую
шутку. «А может быть, и образуется! Хорошо словечко: образуется, подумал он. Это надо рассказать».
Он решительно не помнил этого, но она уже лет десять смеялась этой
шутке и
любила ее.
— Эх, Анна Сергеевна, станемте говорить правду. Со мной кончено. Попал под колесо. И выходит, что нечего было думать о будущем. Старая
шутка смерть, а каждому внове. До сих пор не трушу… а там придет беспамятство, и фюить!(Он слабо махнул рукой.) Ну, что ж мне вам сказать… я
любил вас! это и прежде не имело никакого смысла, а теперь подавно. Любовь — форма, а моя собственная форма уже разлагается. Скажу я лучше, что какая вы славная! И теперь вот вы стоите, такая красивая…
— Благодару вам! — откликнулся Депсамес, и было уже совершенно ясно, что он нарочито исказил слова, — еще раз это не согласовалось с его изуродованным лицом, седыми волосами. — Господин Брагин знает сионизм как милую
шутку: сионизм — это когда один еврей посылает другого еврея в Палестину на деньги третьего еврея. Многие
любят шутить больше, чем думать…
Впрочем, в последнее время хоть мальчик и не
любил переходить в своих шалостях известной черты, но начались шалости, испугавшие мать не на
шутку, — правда, не безнравственные какие-нибудь, зато отчаянные, головорезные.
— Да, в самом деле! То-то я все замечаю, что Па-шутка поминутно бегает куда-то и облизывается… Да и у всех в девичьей, и у Марфеньки тоже, рты черные… Ты не
любишь варенья, Вера?
— Что за неуважение к науке! Ты, братец, знаешь, что я таких
шуток не
люблю, — говорит строго Редкин и вовсе не сердится.
— Ты меня будешь помнить, — повторила несколько раз Харитина, давая отцу нюхать спирт. — Я не
шутки с тобой шутила. О, как я тебя
люблю, несчастный!
— Смирится он!.. Как же! Растопырь карман-от! — с усмешкой ответил Василий Фадеев. — Не на таковского, брат, напали… Наш хозяин и в малом потакать не
любит, а тут
шутка ль, что вы наделали?.. Бунт!.. Рукава засучивать на него начали, обстали со всех сторон. Ведь мало бы еще, так вы бы его в потасовку… Нечего тут и думать пустого — не смирится он с вами… Так доймет, что до гроба жизни будете нонешний день поминать…
Симеон не
любил, когда приходили большими компаниями, — это всегда пахло скандалом в недалеком будущем; студентов же он вообще презирал за их мало понятный ему язык, за склонность к легкомысленным
шуткам, за безбожие и, главное — за то, что они постоянно бунтуют против начальства и порядка.
Но, заметя в Алексее новичка, одни несли ему всякий вздор, какой только лез в их похмельную голову, другие звали в кабак, поздравить с приездом, третьи ни с того ни с сего до упаду хохотали над неловким деревенским парнем, угощая его доморощенными
шутками, не всегда безобидными, которыми под веселый час да на людях
любит русский человек угостить новичка.
Хоть мать Меропея паче меры
любила слезу иерусалимскую [В скитах и вообще в Керженских и Чернораменских лесах иерусалимской слезой в
шутку называют водку.], однако и черницы и белицы поверили ее россказням…
Нечай имел общую многим малороссам черту. Несмотря на долгое пребывание в Москве, он
любил мешать свою русскую речь с малороссийскою, а если с кем мог, то и совсем говорил по-малороссийски. Доктор же свободно понимал это наречие и кое-как мог на нем объясняться по нужде или
шутки ради.
В кругу своих товарищей Гиршфельд держался важно и гордо, стараясь уверить их, что он следит за юридической наукой и литературой, и что ни одно мало-мальски выдающееся сочинение на русском и иностранных языках не ускользает от его любезности. Товарищи не
любили его и в
шутку прозвали московским Жюль Фавром.
«Однако, он не на
шутку ее
любит, это серьезно! — думал он дорогой к Боровиковым. — Что может сделать умная женщина! Кутилу, развратника, менявшего женщин как перчатки, привязать к себе, как собаку! Теперь он всецело в ее руках! Она может сделать его счастливым, если
любит на самом деле, или погубит окончательно, если играет только в любовь, но во всяком случае относительно его она — сила. Это надо принять к сведению».
В том самом углу гостиной, где некогда притаившись
любила играть в куклы маленькая Лидочка, теперь тоже сиживал, окруженный игрушками, хорошенький белокурый мальчик с блестящими черными глазами, восьмилетний сын супругов фон Зееман — «Тоня», Антон Антонович II, как в
шутку называли его отец и мать.
Полковника Понамарева едва удалось заставить сесть играть в покер. Он говорил, что не знает этой игры, что вообще не признает азарта даже в
шутку, что
любит и сравнительно хорошо играет только в винт. Однако он не устоял перед просьбами и в конце концов согласился.
Это было на руку Таисье: одним глазом меньше, да и пошутить
любил Самойло Евтихыч, а ей теперь совсем не до
шуток. Дома оставалась одна Анфиса Егоровна, которая и приняла Таисью с обычным почетом. Хорошо было в груздевском доме летом, а зимой еще лучше: тепло, уютно, крепко.
Настасья Карповна была женщина самого веселого и кроткого нрава, вдова, бездетная, из бедных дворянок; голову имела круглую, седую, мягкие белые руки, мягкое лицо с крупными, добрыми чертами и несколько смешным, вздернутым носом; она благоговела перед Марфой Тимофеевной, и та ее очень
любила, хотя подтрунивала над ее нежным сердцем: она чувствовала слабость ко всем молодым людям и невольно краснела, как девочка, от самой невинной
шутки.
Вообще, княжна, имевшая случай читать много и пристально,
любит сравнивать себя с героинями различных романов. Более других по сердцу пришелся Жорж Санд и ей, без всяких
шуток, иногда представляется, что она — Valentine, а Техоцкий — Benoît [23].
Кабы Вяземский был здоров, то скрыть от него боярыню было б ой как опасно, а выдать ее куда как выгодно! Но Вяземский оправится ль, нет ли, еще бог весть! А Морозов не оставит услуги без награды. Да и Серебряный-то, видно,
любит не на
шутку боярыню, коль порубил за нее князя. Стало быть, думал мельник, Вяземский меня теперь не обидит, а Серебряный и Морозов, каждый скажет мне спасибо, коль я выручу боярыню.
— Я служил и буду служить знанию, — нахмурился я:
шуток я не
люблю и не понимаю, а у R-13 есть дурная привычка шутить.
Молодому инженеру сделалось не на
шутку грустно: тут только он понял, что
любил эту женщину.
— Не жалею я их, сударь, — отвечал городничий, делая строгую мину, — не
люблю я с ними
шутки шутить. Сам губернатор старика хромого городничего знает.
Над Герасимом, однако, глумиться не все решались: он
шуток не
любил, да и ее при нем оставляли в покое.
Снегурочка, обманщица, живи,
Люби меня! Не призраком лежала
Снегурочка в объятиях горячих:
Тепла была; и чуял я у сердца,
Как сердце в ней дрожало человечье.
Любовь и страх в ее душе боролись.
От света дня бежать она молила.
Не слушал я мольбы — и предо мною
Как вешний снег растаяла она.
Снегурочка, обманщица не ты:
Обманут я богами; это
шуткаЖестокая судьбы. Но если боги
Обманщики — не стоит жить на свете!
— То дождаться не мог, а то шутишь. У нас
шуток не полагается. Это вы шутить
любите, а у нас
шуток не полагается, — сказал надзиратель с достоинством и ушел.
Чистый, самобытный москвич, он для
шутки иногда
любил сказать по-старомосковски...
Про него ходила масса анекдотов, популярность его была громадна. Он
любил весело выпить, лихо гульнуть, посмеяться, пошутить, но так, чтобы никому его
шутки обидны не были. И все же во время поездки по Волге он жестоко обидел актера Илькова. Прекрасный исполнитель характерных ролей, человек со средствами, совершенно одинокий, Ильков был скуп до крайности.
Между тем тот же Пушкин, либеральный по своим воззрениям, имел какую-то жалкую привычку изменять благородному своему характеру и очень часто сердил меня и вообще всех нас тем, что
любил, например, вертеться у оркестра околоОрлова, Чернышева, Киселева и других: они с покровительственной улыбкой выслушивали его
шутки, остроты.
Любили мы её больше отца, — ругала она его, пьяненького, высмеивала при нас, и это привилось нам несколько: дети переимчивы, и мы тоже над ним, пьяным-то,
шутки шутили, нос сажей намажем, а то — перцу в ноздри ему, и — чихает, а нам смешно!
Шутки Преполовенской дали новый оборот медленным мыслям Передонова; да и ерлы крепко засели в его голове. С чего это Володин выдумал такое кушанье? Передонов не
любил размышлять. В первую минуту он всегда верил тому, что ему скажут. Так поверил он и влюбленности Володина в Варвару. Он думал: вот окрутят с Варварой, а там, как поедут на инспекторское место, отравят его в дороге ерлами и подменят Володиным: его похоронят как Володина, а Володин будет инспектором. Ловко придумали!
— Ну, я не
люблю таких
шуток, — ответил Передонов и отодвинулся от Рутилова.
Обе сестрицы кинулись на шею Алексея Степаныча, просили прощенья, плакали, крестились и божились, что вперед этого никогда не будет что они сами смерть как
любят Софью Николавну и что только из жалости к его здоровью, для того, чтобы он меньше хлопотал, они позволяли себе такие глупые
шутки.
— Хотите ли меня знать? Я вам себя раскрою: меня хвалили цари,
любили воины, друзья мои удивлялись, ненавистники меня поносили, придворные надо мною смеялись, я
шутками говорил правду, подобно Балакиреву, который был при Петре Великом и благодетельствовал России. Я пел петухом, пробуждал сонливых, угомонял буйных врагов отечества. Если бы я был Цезарь, то старался бы иметь всю благородную гордость души его, но всегда чуждался бы его пороков.
В груди у меня словно оборвалось что-то. Не смея, с одной стороны, предполагать, чтобы господин вице-губернатор отважился, без достаточного основания, обзывать дураком того, кого он еще накануне честил вашим превосходительством, а с другой стороны, зная, что он
любил иногда пошутить (терпеть не могу этих
шуток, в которых нельзя понять,
шутка ли это или испытание!), я принял его слова со свойственною мне осмотрительностью.
Она была слишком веселой и сердечной женщиной для того, чтоб спокойно жить с мужем; муж ее долго не понимал этого — кричал, божился, размахивал руками, показывал людям нож и однажды пустил его в дело, проколов кому-то бок, но полиция не
любит таких
шуток, и Стефано, посидев немного в тюрьме, уехал в Аргентину; перемена воздуха очень помогает сердитым людям.
Если бы кто-нибудь вздумал спросить меня хотя ради
шутки: что я разумею под словами «нравы рыб?», то я отвечал бы, что под этими словами я разумею вообще природные свойства рыб, то есть в каких водах преимущественно
любят жить такие-то породы рыб, что составляет их любимую пищу, в какое время года и в какое время дня держится рыба в таких-то местах, и проч. и проч.
— Хороши
шутки… Не даром тебя
любит наша кровопивица, ты сам такой же кровопивец…
(Примеч. автора.)] вели переговоры с турками, старый паша, ее воспитатель, в
шутку говорил, что, если Мариорица не
любит его, он уступит ее русскому послу Волынскому, о котором слава прошла тогда до Хотина.
Назови ж она меня не в
шутку своим слугою, так я… ей кланяюсь, даром что
люблю ее пуще сестры родной.
Олешунин. Да, тайны, тайны. Помилуйте, разве я не понимаю… Только ведь обидно… Я в секрете, в самом глубоком секрете буду таить… Но за что же такие
шутки, когда… вот меня
любят… Ведь вы меня
любите?
Олешунин. Оставьте
шутки! Я их не
люблю.
И
шутки тоже
любят шутить.
Было ясно, что он по-прежнему
любит мою сестру, но он ни разу даже в
шутку не сказал, что возьмет ее с собою в Петербург или за границу, и я не мог себе ясно представить, что будет с нею, если она останется жива, что будет с ее ребенком.
Грекова. Не завидую вам. И ему тоже, кажется… не завидую. Вы добрый человек, но… этот шуточный тон… Бывает время, когда тошнит от ваших
шуток… Я не хочу вас обидеть этим, но… я оскорблена, а вы… шутите! (Плачет.) Я оскорблена… Но, впрочем, я не заплачу… Я горда. Знайтесь с этим человеком,
любите его, поклоняйтесь его уму, бойтесь… Вам всем кажется, что он на Гамлета похож… Ну и любуйтесь им! Дела мне нет… Не нужно мне от вас ничего… Шутите с ним, сколько вам угодно, с этим… негодяем! (Уходит в дом.)
Надобно предварительно сказать, что я очень не
любил этого господина, большого франта, надоедавшего мне самыми пошлыми
шутками.
Князь Дмитрий, шутивший со всеми, с Gigot, с Дон-Кихотом, с Ольгою Федотовной, шутил и с княжною Анастасией, которая была на семь лет его старше и
шуток не
любила.
— Mesdames, — начала она торжественно и с достоинством (Марья Александровна вообще чрезвычайно
любила торжественность), — mesdames, я долго прислушивалась к вашему разговору, к вашим веселым и остроумным
шуткам и нахожу, что пора мне сказать свое слово.
— Вы большой чудак, Вандергуд! С этой планетой? Мы устроим на ней небольшой праздник. Но довольно
шуток, я их не
люблю. — Он сердито нахмурился и строго, как старый профессор, посмотрел на меня… Манеры этого господина не отличались легковесностью. Когда ему показалось, что я стал достаточно серьезен, он благосклонно кивнул головой и спросил: — Вы знаете, Вандергуд, что вся Европа сейчас в очень тревожном состоянии?